| (no subject) |
[Oct. 3rd, 2005|07:25 pm] |
Многие часы прошли, мне казалось, с тех пор, как мой обожженный разум проснулся. Шелест воды не рождал в нем спокойствия.
Руки окаменело вцепились края каноэ, забытый язык прилип к небу, а глаза слепило небо, ставшее белым и бесконечно чистым; безбрежная вода, утратив небо, утратило и свой лазурный цвет, белое небо зачало в воде бесчисленное множество серых теней и химер, вода выносила их и облекла их плотью. Теперь они пугали и успокаивали меня одновременно, скользили вокруг, рождаясь из моих мыслей, страхов и воспоминаний и погибая от моего внимания.
Кто здесь? |
|
|
| восьмая запись |
[Feb. 6th, 2005|09:27 pm] |
Белесое Солнце, сухой туман и голые доски поверхности Моря.
Дрейк показал пальцем на Пожирателя Пустоты:
- Смотри: этот человек полон. Он полон, а ты ополовинен.
Я вгляделся в сухой туман, перегнувшись через борт каноэ, или пироги, или плота.
Дрейк провел указательным пальцем по моему затылку, потом снова вытянул его в сторону Пожирателя Пустоты.
Показал он, а пальцы свело мне.
Я помню, однажды мне рассказали о женщине, которая решила остановить время.
Чердачник с глазами тровила, допивая мой кофе, сказал что она решила вместить пустоту, потому что потом ее страдания могут закончится - как может страдать вместивший пустоту, в то время как смерть совсем не обязательно должна прекратить их. Она решила пожирать глупцов. Она пользовалась своей внешностью, заманивая людей к себе домой, задавала им несложные загадки. Если человек оказывался неспособным ответить, то он был обречен. Она душила их полотенцами. Потом ее судили как сумашедшую и в итоге сожгли на площади. |
|
|
| (no subject) |
[Nov. 24th, 2004|04:19 am] |
Мои глаза болят от темноты.
Вокруг уже только время. |
|
|
| шестая запись |
[Oct. 6th, 2004|03:51 am] |
Море терпко пахнет дымом душицы. Через день затмение.
Нас пятеро на корабле, и похоже, мы разучились говорить. |
|
|
| пятая запись |
[Oct. 6th, 2004|03:47 am] |
В счет шести дней мы прошли ровно четыре года. Из них три года, одинадцать месяцев и три недели за прошедшие сутки.
Я не считаю лиги, компас перестал работать, а солнце не отмечает больше дня и ночи, застыв в зените. Жары нет. Я потерялся. До горизонта безбрежная слепящая гладь, и, кажется, полный штиль, но мы очень быстро движемся, остановились сегодня только у острова Нова. Я уже могу называть себя как угодно, но только не Сопроводителем Грузов. Груз выполнил свое назначение - быть грузом, и теперь мы можем побросать эти драгоценные ящики со щебнем за борт. Время оставить эту прежде необходимую для чувства механики чепуху. Уже не осталось во мне ничего прежнего. Шепот волн унес все мои человеческие мысли. Минуты назад мне на плечо села чайка. Пока меня не оставила память о ней, я решил сделать запись в журнале.
Мы подошли наконец к точке,из- за которой уже невозможно будет вернуться. Рубикон перейдем через два часа.
Людей с каждой минутой все меньше, мексиканец выводит их, давая курить Шалфей Предсказателей. Уйдут кок, капитан, боцман, вся обслуга и матросы. Потом мы оставим шхуну, пересев на каноэ. Останутся кот, я, Карлос, мексиканец и Дрейк. Мы впятером обретем свою terra inkognita. Во славу ее!
Я вернулся из вылазки с мексиканцем и Маузером на остров, встреченый нами на пути. Мексиканец сказал что мы должны сплавать на остров за тростником для его маски. -" Вы тоже поплывете."- сказал.
И вот мы с Мексиканцем и Маузером сели в шлюпку, направились к острову. Остров маленький, с небольшим озером, немного в стороне от центра. Идеально круглое, с кольцом мха по берегам, покрывающего воду. На мху растет тросник, который нам нужен. Я был на острове, тогда мы плавали сюда специально за ним. Мексиканец рассказал мне, что на него плавал еще сам Ашкиро Йошиварра и многие герои древних эпосов. Я рад, что мне снова удалось побывать на Нова. Слишком много я оставил на нем своих мыслей. Самое время вернуть их себе.
Подплывали к острову под теплую песню мексиканца и раскатистые и пронзительные одновременно удары бубна, которые окружают Нова как легионы воинов. От его звуков по телу идет рябь, как от холодной воды, он касается твоей смежной половины, лаская или убивая ее. Что движет им неизвестно. Мы прошли, а мексиканец, наблюдая наше смятение, рассмеялся, сказав что ему, как всегда нечего бояться. -"Я обыкновенно с другой стороны, мои дорогие детишки" - были его слова.
Ступили на остров. Берег усеян игрушками, емкостями и простыми игральными костями. Раздвигая иву, мы двинулись к озеру, осматриваясь. Обычная растительность покрывает Нову, никакой тайны не чувствуется в ней. Только прикоснуться к ней невозможно. Она ускользает от пальцев, как юркие пескари ускальзают от рук детей, стремящихся поймать их. Пытаясь прикоснуться к чему-то крупному просто тянешь руку и проносишь ее мимо, не чувствуя никакого сопротивления. Мексиканец, впрочем, легко прикасается ко всему, чему захочет.
Мы набрали тросника немного, он ломкий и чистый, как обнаженный аир, пахнет чем-то напоминающим чай, но в тоже время это не его запах. Он не имеет ни запаха, ни вкуса, ни чего-либо другого, кроме формы. Понимание этого приходит, когда берешь его в руки.
Озерная вода прозрачна, искрится как мелко битый хрусталь, только гораздо сильнее. Стоит набрать ее в ладони, она перестает так нестерпимо сверкать. Если погрузить в озеро руку, воды не чувствуется, а купаться в нем невозможно, вода обступает тело не касаясь его, и когда зайдешь достаточно глубоко, сомкнется над тобой.
На обратном пути при звуках бубна Маузер застыл как восковая фигура и оставался таким до прибытия на корабль. Это была его партия танца. Сейчас мексиканец уже вывел его.
Еще немного, нас останется пятеро. Мы дождемся затмения, отдадимся ему и пересядем на каноэ. Нас ждет наша Terra Inkognita, ни у кого нет выбора.
Только мексиканец говорит что просто решил повторить праздник. О чем это он? О чем? |
|
|
| четвертая запись |
[Oct. 5th, 2004|02:29 am] |
Пятый день плавания. За день и ночь прошли, продолжая путь, 20 лиг в направлении солнечного заката.
Выкурил сегодня божественную альмадавару.
Прекрасный настрой. Видели двех чаек.
Наша сегодняшняя утреняя трапеза:
1. Салат из лобстеров.
2. Салат "Гвернандино", из личных изобретений кока. Из трюфелей, обработаных чудесным образом, корней топинамбура и мяса игуаны. Как ни странно, наш гастрономический гений сделал и это вкусным.
3. Салат "Столичный". Жан говорит из самого кремлевского буфета сороковых годов двадцатого века. Этот персонифицированый уицраор Джугашвили неплохо питался, я скажу.
4. Вино "Бордо". Погреба Короля-Солнца.
Как понимаю, мы так будем питаться и впредь. Нет смысла больше говорить об этом.
Любовь Жана к салатам безбрежна. Простим его.
Еще я не удержался, выпил с Дрейком мецкаля. Потом хорошо сидеть на корме, куря табак.
Дрейк рисует карты. Я не понимаю какие, но при взгляде на них понимаю что делает он это не зря. Оказалось - хобби...
Первая интрига на корабле: Жан д'Оборье зачем-то похитил одну из шпаг капитана. Подозреваю его в простой клептомании. Мелочь, но примечательно. Капитан делает вид что не заметил ничего (за салаты он простит Жану что угодно), а д'Оборье ходит с видом Цезаря.
Наконец признаки того, что мексиканец знает свое дело: сегодня после обеда мимо окна в трапезной пронесся огромный кондор, взвился в облака и пропал. Да и время уже начинает вести себя довольно странно. Полагаю, скоро уже не будет смысла считать лиги. В счет этих пяти дней мы идем уже месяц. Темп увеличивается. В моих нервах начинает звенеть сталь. Тоже самое чувствуют остальные, похоже.
Нас не устанут ждать в далеком Городе из белой извести. Я верю, а Дрейку, похоже, все равно. |
|
|
| третья запись |
[Oct. 4th, 2004|10:42 pm] |
Стоять на ветру в развевающейся крылатке, растопыривать пальцы, упиваться чувством механики и не знать ничего иного. Это был первый стиль. Все вышло именно так, теперь осталось только помнить о смерти.
Вчера был девятнадцатый день луны. Нехороший день. Луна уже на ущербе. В древности тровилы прыгали через костер, думая об очищении, а средневековые мистики в этот день боялись выходить из дома. Все равно почти все они плохо кончили.
Когда у женщин гуахиро происходят обычные месячные кровотечения, они переходят жить в особую хижину. Мне кажется, я должен запереться в своей каюте, что бы не нести тоску друзьям.
Плывем на запад. Сегодня прошли 40 лиг, поразительно. Мартин Алонсо улыбается, говорит что это не предел. Я склонен ему верить. Небольшая облачность, утром моросило.
Трава перестает идти. Чувствуется уже глубина.
Матросы затеяли сегодня ловлю рыбы. Поймали двух больших весачаа. Обещают часто ловить их, но их мясо невкусно. Отдает горклым лампадным маслом.
Опять играли с Френсисом в кости, никто ни разу не выиграл. Вспоминает сегодня свой штурм Картахены.Говорит еще в его распоряжении однажды был 21 корабль с 2300 солдатами и матросами. Странно, не пойму, к чему он. Он загадочный человек. Впрочем, на корабле других нет.
Нашли у одного матроса-француза опий. Говорит для чувства механики. Френсис уверяет что не стоит переживать по этому поводу, снова смеется.
Сидел утром на корме, глядя на восток, который оставляем мы за собой. Вода, рассеченная килем судна, успокаиваясь снова смыкается.
Я еще неспокоен. Мое нутро чувствует девятнадцатый день луны, что же.
Le petiti, знаешь ли ты, куда отпустил меня? |
|
|
| вторая запись |
[Oct. 3rd, 2004|09:36 am] |
Я сегодня неспокойно спал. Карлос говорит что стоит меньше думать о прошлом. Я подошел к Френсису, жалуясь на сон. Френсис смеется. За день прошли 18 лиг, ветер был слаб, навстречу кораблю пошла трава. Берег еще недалеко.
Я вспоминаю все приготовления к Отплытию и только сейчас, успокоившись, понимаю, какая поддержка небес шла за мной по пятам все это сумашедшее время... Благодарение создателю! Будем надеятся, что его благословение останется с нами дальше. Хотя кому, как не нам в это верить! Сегодня в первый раз видели мексиканца. A propos, он обаятелен не меньше чем Дрейк! Они вместе курили гашиш Френсиса и мексиканец увел его в каюту. Карлос говорит что показывать Шалфей Предсказателей.
Матросы говорят что видели рабо де хунко. Птицы эти никогда не удаляются дальше 25 лиг от берега, а мы меж тем более чем в 40. Мексиканец сказал что это мир нам выражает свой смех по поводу отплытия.
Мартин Алонсо почти не разговаривает ни с кем. Только вчера вечером, когда пили перед сном мецкаль спел Тушменистанскую песню Штоми Анакуар, что значит бесполезное размышление о природе вещей, которую услышал когда его отпускали на землю погонщиком скота в Тушменистан. Прекрасно! Человек, создавший ее достоин быть с нами на корабле!
Не могу не вспоминать последний разговор с le petiti.
Маузер не выходит из каюты, не ест, не пьет. У двери иногда слышны плач и проклятия. Ему не нужно было рождаться оружейником.
В целом настроение у всех хорошее, как почти всегда бывает в начале плавания. Посмотрим что будет хотя бы через пару месяцев. |
|
|
| первая запись |
[Oct. 2nd, 2004|10:48 pm] |
За день и ночь мы прошли на запад 27 лиг. Капитан убеждает меня что шхуна - "Санта Мария де ла Консепсьон" может держать еще большую скорость и выдержит любой шторм. Что же, посмотрим.
Я видел голубя. Земля еще рядом, поэтому сегодня недолго шел дождь без ветра.
Ночью стоял туман, невиданный мной никогда. Я восхитился и Френсис посмеялся надо мной.
Матросы смотрят на меня, как евреи, которые роптали на Моисея, освободившего их из плена.
Перед Отплытием два дня укладывали ящики с грузом в трюмы. Наш гранадский поставщик смолы для промазывания швов обивки ящиков оказался бесчестным человеком - смола твердая, некоторые бочки содержали даже рассыпчатую, так что мне пришлось потратится больше, чем я планировал, покупая новую смолу.
Имеем достаточный запас кофе, чудных сигар, перед отплытием Карлос приволок бочку мецкаля и мешок мате из Мексики. Так что мы надолго обеспечены необходимыми радостями для поддержания тонуса, но мне что-то подсказывает что не пригодится и десятая часть этих красот.
Говорят у Френсиса есть даже гашиш.
О нашем экипаже.
Капитан: Мартин Алонсо Пинсон, был капитаном каравеллы "Пинта", одной из шхун Колумба в исторический период. Простим ему все прошлые недомыслия.
Сам просил о контракте. Не смог ему отказать, но он знает свое дело.
Штурман, старший помощник капитана и на всякий случай: сам Френсис Дрейк, не больше не меньше! Держится с присущим ему некоторым пафосом, в высшей степени обаятелен, сила его личности поражает меня. Играли в кости на контракт. Мне удалось обыграть его, и вот он с нами, чему я несказанно рад.
Боцман: Вильяноро Оникос, тоже старый пират. Матросы уважают его, как никого иного. Хам, но что делать.
Кок: Жан д'Оборье. Мы имеем всегда превосходные трапезы. Если бы не его любовь к салатам он был бы безупречен. Откуда берет деликатесные продукты - загадка.
Оружейник: Старый демон Маузер, тысячу лет ему!
Предсказатель и рулевой событий: старый мексиканец. Имени не говорит. Он где-то на корабле, но мы его еще не видали. Умудрился протащить на корабль несколько горшков с Шалфеем Предсказателей. Привел его мой старый приятель Карлос, будь он неладен. Карлос тоже на корабле,антрополог. Видали его один раз, когда садился. Делит каюту с мексиканцем. Очень мучается печенью, ходят слухи.
Матросов собирал Френсис, ему я доверяю.
Корабельный Кот: Шунгит - наш талисман. Бел, ласков и умен.
Это основные. Ну и ваш покорный слуга, Сопроводитель Грузов и, так сложилось, зачинатель отплытия скользкий ветер Барловентеандо. |
|
|
| navigation |
| [ |
viewing |
| |
most recent entries |
] |
| |
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
barloventeando's journal